Мы

не вопль гениальничанья –

"все дозволено",

мы

не призыв к ножовой расправе,

мы

просто

не ждем фельдфебельского

"вольно!",

10 чтоб спину искусства размять,

расправить.

Гарцуют скелеты всемирного Рима

на спинах наших.

В могилах мало им.

Так что ж удивляться,

что непримиримо

мы

мир обложили сплошным "долоем".

Характер различен.

20 За целость Венеры вы

готовы щадить веков камарилью.

Вселенский пожар размочалил нервы.

Орете:

"Пожарных!

Горит Мурильо!"

А мы –

не Корнеля с каким-то Расином –

отца, –

предложи на старье меняться, –

30 мы

и его

обольем керосином

и в улицы пустим –

для иллюминаций.

Бабушка с дедушкой.

Папа да мама.

Чинопочитанья проклятого тина.

Лачуги рушим.

Возносим дома мы.

40 А вы нас –

"ловить арканом картинок!?"

Мы

не подносим –

"Готово!

На блюде!

Хлебайте сладкое с чайной ложицы!"

Клич футуриста:

были б люди –

искусство приложится.

50 В рядах футуристов пусто.

Футуристов возраст – призыв.

Изрубленные, как капуста,

мы войн,

революций призы.

Но мы

не зовем обывателей гроба.

У пьяной,

в кровавом пунше,

земли –

60 смотрите! –

взбухает утроба.

Рядами выходят юноши.